Неточные совпадения
Дорогой, в вагоне, он разговаривал с соседями о политике, о новых железных дорогах, и, так же как в Москве, его одолевала путаница понятий, недовольство собой, стыд пред чем-то; но когда он
вышел на своей станции, узнал кривого кучера Игната с поднятым воротником кафтана, когда увидал в неярком свете, падающем
из окон станции, свои ковровые
сани, своих лошадей с подвязанными хвостами, в сбруе с кольцами и мохрами, когда кучер Игнат, еще в то время как укладывались, рассказал ему деревенские новости, о приходе рядчика и о том, что отелилась Пава, — он почувствовал, что понемногу путаница разъясняется, и стыд и недовольство собой проходят.
И в этот-то критический момент, когда Заплатина сидела на развалинах своих блестящих планов, вдруг к подъезду подкатываются американские
сани с медвежьей полостью, и
из саней выходит…
Бахарев
вышел из кабинета Ляховского с красным лицом и горевшими глазами: это было оскорбление, которого он не заслужил и которое должен был перенести. Старик плохо помнил, как он
вышел из приваловского дома, сел в
сани и приехал домой. Все промелькнуло перед ним, как в тумане, а в голове неотступно стучала одна мысль: «Сережа, Сережа… Разве бы я пошел к этому христопродавцу, если бы не ты!»
Настоящий поход начался на следующий день, когда Галактион сделал сразу понижение на десять процентов. Весть о дешевке разнеслась уже по окрестным деревням, и со всех сторон неслись в Суслон крестьянские
сани, точно на пожар, — всякому хотелось попробовать дешевки. Сам Галактион не
выходил и сидел на квартире. Он стеснялся показываться на улице. Его разыскал Вахрушка, который прибежал
из Прорыва на дешевку пешком.
Время шло. Стоявшие на громадной тумбе
из черного мрамора великолепные бронзовые часы показывали уже пять минут третьего. Александра Яковлевна не отходила от зеркал, впиваясь в них взглядом. Вот несколько карет проехало мимо, у подъезда же остановились извозничьи
сани и
из них
вышла высокая барыня с лицом, закрытым густою черною вуалью. Извозчик медленно отъехал. Отчасти по фигуре, но скорее инстинктивно, она узнала в подъехавшей княгиню. Вся кровь бросилась ей в голову — она быстро ушла к себе в будуар.
«Я предложу ему половину номинальной цены за эти ничего не стоящие бумаги. Не будет же он так глуп, что откажется!» — размышлял он,
выходя из суда и садясь в
сани.
Когда, наконец, она
вышла из храма, в сопровождении отца Василия, то еще слава богу, что предусмотрительный Сверстов перед тем сбегал в усадьбу и приехал оттуда на лошади в
санях, в которые Сусанна Николаевна, совсем утомленная и взволнованная, села.
Николай Павлович, несколько успокоившись и усевшись в кресло, рассказал им, что идя к ним, они с Кудриным проходили по Кузнецкому мосту; вдруг у одного
из магазинов остановились парные
сани и
из них
вышла молодая дама, которая и прошла мимо них в магазин. Эту даму Николай Павлович разглядел очень пристально, так как свет
из окон магазина падал прямо на ее лицо и готов прозакладывать голову, что это была не кто иная, как Екатерина Петровна Бахметьева.
Аграфена плохо помнила, как она
вышла из груздевского дома, как села в
сани рядом с Кириллом и как исчезла
из глаз Самосадка.
К парадному подъезду подкатили элегантные
сани,
из которых
вышли два молодых человека и вошли в крытый подъезд дома.
Князь опять сделал легкое движение головой. Андрей Иванович низко поклонился,
вышел из комнаты, надел шубу, сел в
сани и помчался в город.
— Ну, видишь, Юрий Дмитрич, — сказал Алексей, — нам с ним делать нечего! поедем.
Из первой деревни мы
вышлем за ним
сани.
Свет яркого зимнего утра уже врывается в окно, когда он, шатаясь,
выходит из спальни и наскоро выпив горячего сбитню, велит запрягать лошадь в маленькие
сани, и один, без кучера, выезжает
из дома, чтобы на просторе полей и лесов, окружающих Москву, на морозном воздухе освежить свой помутившийся ум.
Не отвечая ничего, со стыдом
вышел рыцарь
из саней и скрылся у входа в жилище герцога.
Рыбак вскакивал
из саней, набрасывал внакидку полушубок и
выходил за ворота; так провел он целую ночь вплоть до рассвета.
Слух его был давно настороже; он выскочил
из саней, сотворил крестное знамение и торопливо
вышел за ворота.
Никто не отзывался. Было темно, под ногами мягко, и пахло навозом. Направо от двери в стойле стояла пара молодых саврасых. Петр Николаич протянул руку — пусто. Он тронул ногой. Не легла ли? Нога ничего не встретила. «Куда ж они ее вывели?» подумал он. Запрягать — не запрягали,
сани еще все наружи. Петр Николаич
вышел из двери и крикнул громко...
Шнырял он однажды в вечерние сумерки около дома Лориных с мальчиком и увидел, что со двора
вышли сначала трое молодых мужчин,
из них один офицер, и вслед за ними выехали на извозчичьих
санях две молодые женщины, а конфидент его собирался затворить ворота.
Из саней тогда
вышел тот же приземистый Кармакдойль и вынес на руках молодую женщину, которую он всю дорогу согревал в своей шубе. Он внес ее в длинную комнату, занимавшую половину коридора, который соединял две башни, свистнул своей собаке, повернул в дверях ключ и
вышел.
В семь часов вечера этого последнего дня его жизни он
вышел из своей квартиры, нанял извозчика, уселся, сгорбившись, на
санях и поехал на другой конец города. Там жил его старый приятель, доктор, который, как он знал, сегодня вместе с женою отправился в театр. Он знал, что не застанет дома хозяев, и ехал вовсе не для того, чтобы повидаться с ними. Его, наверно, впустят в кабинет, как близкого знакомого, а это только и было нужно.
Он завернул работу в красный платок, оделся и
вышел на улицу. Шел мелкий, жесткий снег, коловший лицо, как иголками. Было холодно, склизко, темно, газовые фонари горели тускло, и почему-то на улице пахло керосином так, что Федор стал перхать и кашлять. По мостовой взад и вперед ездили богачи, и у каждого богача в руках был окорок и четверть водки.
Из карет и
саней глядели на Федора богатые барышни, показывали ему языки и кричали со смехом...
Чего-чего он не передумал, пока
сани не остановились, наконец, у крыльца; но образ Верочки не
выходил у него
из головы и тайно сопровождал его мечтания.
А чтобы забвение это
вышло еще гуще — около часа за полночь все мы были развлечены одним неожиданным обстоятельством, которое подвел нам тот самый незнакомый приезжий, которого мы встретили, как я вам сказал, выходящим
из дорожных
саней на ночлег в нашу гостиницу.
И я
вышел к перекрестку, где стояли извозчики, стал нанимать
сани, но извозчики только смеялись надо мною. Тогда, уже не собираясь ехать, я сел в
сани самого заднего извозчика, он мне что-то сказал, я кротко возразил, и вдруг он, не торгуясь, поехал. Нас обгоняли на тройках пьяные офицеры
из дома с завешанным фасадом. Я боялся — вдруг они заметят меня на темном извозчике и зарубят шашками.
Выйдя из дома, не доходя до
саней, встречаю старика. Старик здоровается и тотчас же начинает говорить о сиротах же.